Дорога за горизонт. За золотым крылом - Эйрик Годвирдсон

убалтывать нужно начинать с придворных, многие поддержат короля Леона. И остаются Ардэйх и Конрэй, с которыми главная задача не уговорить помочь нам – а упросить перестать действовать в пику двору Даар-Кандра и лично королю Леону.

– Эй! Клан Ардэйх и так заодно с принцессой! – Оро развел руками. – Ведь…

– Вообще, хм, я думаю, с Ардэйхами и в самом деле не будет проблем, – задумчиво произнесла Айду, перебивая Оро. – Оро по сути прав. Главы клана явно не возражают, и те, кто при совете, с шансами поддержит нас, остальные пойдут за вождями. В крайнем случае, этот клан может дать воинов не меньше, чем люди Горскун… Даже поперек воли короля.

– Не будем пока бросаться в крайности, – Вердэн склонил голову на бок.

– Мы уже в них, по самую макушку, – невесело улыбнулась Айду.

– Но учесть этот факт и держать про запас следует, – добавил снова вступивший в беседу Грамбольд, и, как всегда, слова его звучали веско и основательно. – Я хорошо знаю, о ком идет речь, это действительно очень большая поддержка нашему делу.

Айду решительно поднялась:

– Ну что ж! В целом вроде бы план ясен. Завтра поговорим с клановыми и королем. Потом – кому-то нужно съездить пообщаться с нашими союзниками, а кому-то остаться тут и заняться дипломатией. С письмами, с ежедневным общением с нашими соклановцами, с вот этим всем. Пожалуй, лучше мне поехать, а Вердэну – заняться столичными делами. А то, боюсь, я окончательно свихнусь – или передушу половину родственников. Месяц – это много.

– Тогда, я полагаю, на этот месяц снерргам, Имбару в том числе, следует вернуться в наши земли, в Нордгард. Начать готовить наших людей, и тех, кто выйдет в ополчение, и тех, кто останется – да с соседями договариваться, – Грамбольд пожал плечами. – Действительно, времени до какого-то определенного решения слишком много, не хотелось бы его терять!

– Да, так будет лучше, – кивнула Айду. – Нам, то есть мне с Оро и вам, тогда даже отчасти по пути будет какое-то время. А если какие новости непредвиденные – мы к вам гонца отправим. Ну, у кого еще какие мысли?

– Мне тоже кажется, что это лучшее решение, – кивнул Амир, выслушав товарищей. – Льюла, что думаешь?

– Что тут еще сказать? Отличный план, больше не о чем говорить! Правда, есть у меня один вопрос – куда все же запропал этот прохвост Кальбар – ведь он обещал найти нас в городе?

– Завтра поищем, – отмахнулась Айду. – Но, сдается мне, он сам объявится, как нам надо будет ехать обратно – вечно он так делает. Не скажу, что сильно печалюсь этому – меня его сцены частенько утомляют.

– Может, тогда его в мешок и вниз по реке? – невинно улыбнулся Оро. – Шучу, шучу! Просто очень уж не люблю я этих столичных имперцев, ну, кроме Вердэна!

В ответ грянул дружный смех – смеялись все по большей части для того, чтобы скинуть накопившееся напряжение прошедших дней. Впереди было время еще более непростое, новая встреча при дворе – а потом снова дорога, дорога… Дорога.

С советом так и вышло, как предрек Ллерн. Надменные имперские ставленники и все, кто их поддерживал, отправили только секретаря с ответом, что второй раз по решенному уже вопросу они собираться отказываются.

Король Леон, без лишних глаз мигом растерявший половину своей церемонности, нервно расхаживал по залу, то и дело теребя то фибулу, держащую плащ, то шелковые мелкие кисточки отделки на рукавах.

Те немногие советники – всадник все никак не мог привыкнуть звать их Старейшинами, да и сами гаэльцы говорили и так, и этак – кто не проигнорировал собрание, сидели в креслах, развалясь как-то совсем по-домашнему. Ллерн был прав, это оказались именно «молодые ростки кланов», самый старший из гаэльцев, в зеленом плаще, был не старше Фокса, пожалуй. «Эохайн», – вспомнил Амир его фамилию. – «Клан, что хотел бы помирить остальные между собой».

Отчего-то сегодня Амиру казалось, что в зале на порядок светлее, а происходящее напоминает не государственное совещание, а семейную сцену. Отчасти это так и было – все крупные кланы состояли так или иначе в родстве меж собой.

Король мерил шагами узорчатый пол, Амир же разглядывал мозаику, покрывавшую оный – после рассказа Эйне, всадник сразу узнал историю Лоэнанна-Победителя. Шаг. Шаг. Клюв Медной Птицы. Шаг. Грифонье крыло, драконьи когти. Шаг. Наконечник копья. Разворот. Король потоптался перед изображением самого героя, аккуратно перешагнул, и принялся расхаживать дальше. Амир понял, что король все это время точно так же бездумно рассматривал известную ему до последнего камушка мозаику.

– Слушайте, Ваше Величество, успокойтесь, если и вы начнете бегать по потолку, это точно не поможет делу! – не выдержал, наконец, Вердэн. – Я в сотый раз повторяю – мне не важно, считают меня фанатиком или авантюристом, затеявшим едва ли не государственный переворот по собственной прихоти! Потому что я точно знаю, что миром мы с Империей точно ничего не решим – если, конечно, вы, Ваше Величество, так же, как и ваш брат, да простит меня Богиня Миана, не сбрендите окончательно и не возжаждете поработить весь мир! Вот тогда вам с Силамаром найти общий язык будет очень легко! Давайте, валяйте, объединяйтесь – и посылайте наш народ на смерть куда угодно, каким угодно демонам на рога! Этого хотите?

– Господин рыцарь, лорд Д'Арайн, что вы себе позволяете? – король Леон едва было не запнулся на ровном месте.

Правда, возмущение его выглядело неубедительно.

Вердэн сложил руки на груди и мрачно уставился на короля.

– Да я уже устал говорить с вами культурно, король Леон. Я не выдумал помешательство Императора, я своими глазами видел, как его скрутило каким-то неописуемым припадком, и своими же ушами слышал, как он прорычал совершенно чужим, гулким и пугающим голосом всего одно слово, после чего рассмеялся, обмяк и упал без чувств. И слово это было «Война». А после ни о каком припадке Император не помнил – а кроме меня, это видели только еще пара придворных… боюсь, они ничего уже никому не расскажут – по разным причинам. Вы можете сколько угодно не верить этому, но я никогда не врал раньше, не вру и сейчас!

– Это слишком…

– Слишком ужасно, чтобы так просто смочь поверить, – наконец подал голос один из советников, в синем плаще. – Это понятно. Но после всех этих совершенно разбойничьих вылазок на нашу землю, обставленных так, будто мы – враждебное государство? Лично я готов верить во что угодно. Лорд Мааркан, вы… простите, но мне кажется, что, увлекшись верой в непогрешимость собственного брата, вы забыли о том, что у нас всех тоже есть и братья, и дядья, и, в конце концов, прочие родичи. За которых, вообще-то, полагается кровная месть, как вон во времена юности Лоэнанна Золотой Струны, – эти слова сопроводил легкий кивок под ноги государя, на мозаику.

– Лорд Фиантэйн Ардэйх! – Король схватился за голову, точно сраженный приступом сильнейшей головной боли.

– Ниалл-Ардэйх. Смею надеяться, мое возможное наследование главенства еще долго не станет актуальным. Я бы предпочел, чтобы не стало таковым вообще никогда – поскольку это означало бы, что лорд Ойхэнн Ардэйх жив!

Король только глухо выругался себе под нос, падая в кресло.

Молодой лорд в синем плаще только пренебрежительно фыркнул. Кажется, он чувствовал себя увереннее своего короля. Всадник всмотрелся в надменное, безвозрастно-юное лицо – оно отчего-то показалось смутно знакомым. Но Амир точно знал, что этого элро он видит второй раз в жизни – первый был на том злополучном совете по их прибытии в город. Повисло молчание – щекотливое и неудобное, как перо, сунутое за шиворот спящему. Вердэн тихонько кашлянул. Ярко-рыжий лорд Эохайн демонстративно принялся изучать состояние собственных ногтей. Прочие помалкивали.

Сцена грозила затянуться надолго, если не разгореться в самый натуральный скандал.

– Господа, а могу я полюбопытствовать, что за картину я только что наблюдал? – скромно поинтересовался Амир. Всадник понял, что, если тему не перевести, они снова начнут собачиться, и разговора уже не выйдет. Поэтому он и решил так вот невежливо вмешаться.

– Поверьте, аргшетрон, лучше бы вам и не знать… но что есть, то есть, – Леон поднял